Можно только гадать, почему именно Канн (в среде знатоков принято говорить «Канн», а не «Канны») умудрился стать кинофестивальной столицей мира. Однако же стал. В те двенадцать дней, когда проходят конкурсные показы и приезжают звезды, в Канне творится форменное сумасшествие. Бывает, что протиснуться на знаменитую набережную Круазетт почти невозможно. Она не столь уж мала - километра два с половиной в длину и метров двадцать в ширину. И все это пространство - иногда до глубокой ночи - заполнено толпой. Проезжая часть, тротуар - никто не разбирает. Автобусы, авто, мотоциклисты, конные полицейские, пешеходы - все движутся вперемешку, и дорогу никто не уступает. Уступил - значит опоздал, прошляпил, не увидел!
Днем толпы туристов с фото- и видеокамерами дежурят у главных отелей: самодеятельные папарацци надеются запечатлеть знакомую звездную улыбку. То там, то здесь вдруг начинается коллективный визг. На него сбегается еще больше народу, но спешить, как правило, не стоит: просто девочки-фанатки приняли за Джонни Деппа парикмахера с соседней улицы Антиб...
Вечером Круазетт заполоняют мужчины в смокингах (без них на вечерние просмотры не пускают) и женщины в бриллиантах, и толпы перемещаются к знаменитой красной лестнице фестивального дворца. К ночи - рассредотачиваются вдоль парапета набережной: на пляжах начинаются звездные вечеринки, где рекой льется тысячефранковое шампанское. Киношники и кинодельцы никогда не приезжают в Канн просто «потусоваться». Они ежеминутно - даже на вечеринках - занимаются бизнесом. Но зритель этого не видит. Он видит - рай!
В Берлине и Венеции, где проводят фестивали, вроде бы конкурирующие с Каннским, ничего подобного нет и в помине. Берлин, конечно, очень ценит свой фестиваль, но этот большой город имеет массу других забот и интересов. Венецианский фестиваль проводится на острове Лидо - в «курортной деревне». Тучи японцев на площади Сан-Марко, прикатившие в Венецию ради самой Венеции, похоже, и не подозревают, что где-то рядом проходит фестиваль и разгуливают Аль Пачино и Квентин Тарантино.
Канн живет (и разумеется, кормится) фестивалем. Толпы людей приезжают сюда исключительно ради него. Каких-то специальных уличных шоу для них не устраивают. Случается, но не часто. Помню несколько фантастических фейерверков, когда пылала огнями вся каннская бухта; ночное музыкально-водное шоу, поставленное режиссером Дэвидом Линчем после премьеры фильма «Твин Пикс: огонь, иди со мной»; заводной концерт, устроенный прямо на улице Антиб финской рок-группой «Ленинградские ковбои» и нашим ансамблем песни и пляски имени Александрова (к полуночи полиция потребовала угомониться, и возмущенные слушатели чуть не выстроили баррикаду). Но главное в Канне не эти шоу. Главное - специфический «кайф причастности», постоянный прилив энергии: ты находишься в самом центре киновселенной...
Богатая публика, не имеющая отношения к кино, давно оценила «рекламность» Канна. Некоторые «новые русские» за год бронируют номера в дорогих отелях и яхты, исправно ходят на просмотры, добывают приглашения на вечеринки. С «ненашими» богачами — и вовсе анекдот. Моего знакомого пригласила в Канн знаменитая ювелирная фирма. Вместе с ее боссами и лицами-моделями его поселили в престижном «Мажестике». Каждый вечер в шесть часов ювелиры и модели собирались в фойе (перед этим, надо полагать, часа два одеваясь и макияжась) и ехали на просмотр. От дверей отеля до красной лестницы метров сто, но не пешком же идти!.. И путь сквозь несдвигаемую толпу занимал полчаса. Боссы и модели вылезали из лимузинов, поднимались по лестнице, окруженной сотнями телекамер, потом, не заходя в зал, спускались по потайным ступенькам и валили прочь - ужинать! Они уже «засветились» - продемонстрировали, что тоже были в Канне!
Организаторы фестиваля прекрасно понимают: ажиотаж необходимо поддерживать. На других фестивалях «добытых» звезд выставляют напоказ и выводят на пресс-конференции; в Канне (где звезд куда больше) их словно прячут. Знаешь, что звезда тут, но попробуй ее найди... Это еще сильнее распаляет публику и журналистов.
Еще одно оружие: анекдоты, сплетни и легенды. Канн не устает напоминать, что их у него не меньше, чем у «Оскара». Чего стоит одна история с Бриджит Бардо, которая стала «кинодивой», не сыграв толком ни в одном фильме! Зато она успела покорить Канн. Уже в 1952 году миниатюрная Бриджит, появляясь на Круазетт, перекрывала движение. Хотя фильм «И Бог создал женщину», после которого о ней заговорили как о неплохой актрисе, был снят четыре года спустя. А в мае 1968 года, в дни «студенческой революции», фестиваль разгромили «молодые маоисты из парижской синематеки». Это сейчас в пику Голливуду Канн привечает режиссеров, скажем так, «нового типа» (в девяностых годах побеждали Содерберг, Линч, братья Коэны, Тарантино, Кустурица, Ангелопулос). А в 1968 году Годар, Трюффо и Роман Поланский требовали закрыть и навсегда забыть «продажный и буржуазный» фестиваль.
Но легенды - это для публики. Профессионалов, прежде всего журналистов (по количеству прессы фестиваль уступает только Олимпийским играм), берут другим. Тут в совершенстве освоили искусство создавать ажиотаж, породили систему каст и получают от нее неизъяснимое садистское наслаждение. У каждого из присутствующих (кроме «самых-самых») чего-нибудь обязательно нет, и он ощущает себя в чем-то ущербным. Так, в ходу карточки для прессы пяти разных цветов. «Белых» (это редкость) пускают всегда и везде. «Розовых с точкой» - предварительно помурыжив. «Розовых» - если те явятся заранее. «Голубых» уважающий себя охранник должен без разговоров бить по физиономии, а «желтых», похоже, просто убивать... Однажды я наблюдал настоящую битву журналистов и секьюрити. Пресса смела кордоны, и охрана, бегая по фестивальному дворцу, безуспешно отлавливала «бунтовщиков».
Чтобы сделалось совсем уж азартно, самые эпатирующие фильмы показывают в зальчике, куда из пришедших протиснется лишь каждый двадцатый. Иногда - для пущего ажиотажа - в зал не пускают никого. В 1996 году вход закрыли за полчаса до показа скандальной «Автокатастрофы» Дэвида Кронен-берга: мест больше нет! Поработав локтями и проникнув в зал, я увидел: мест - полно. Но многие сюда так и не попали. Произвол или особый вид бизнеса: фестивальный? Здесь знают, что это такое. Потому Канн и остается Канном.
К началу страницы
Версия для печати